Свастика появилась у нас как отчаянная альтернатива коммунизму. Ничтожная группа маргиналов эпатировала публику тем, что как бы вставала на сторону Гитлера в его борьбе с большевизмом, ради которой ему надо было убить как можно больше русских. Эта отчаянная русофобия прижилась у нас только благодаря фантазии людей, выдающих себя за последователей славянского язычества – поклонников разного рода выдуманных культов, суеверий и профанации трудов историков. Был во всём этом также и неадекватный протест против церковности (атеизм-то большевистский у них остался).
Синтез двух «систем», объединив гитлеристов и параязычников, образовал маргинальную группу, в которой ненависть к русской традиции постепенно заместила ненависть к большевизму, потому что в душе они большевиками и остались. В головы молодых людей вбили дикие представления и символы, уводящие их от реальной России в секту, где древний орнамент вдруг обращается в «сварогов квадрат», свастика начинает именоваться «коловратом», а живая Россия вызывает только глумливые насмешки или ненависть. Эти люди с придуманным прошлым, конечно же, лишены будущего. Но опасность и трагедия в том, что они находятся на стороне тех, кто намерен лишить будущего не только эту секту, но и Россию.
Свастика – средство разделения, раскола русского патриотического движения. В ней нет ничего русского. Есть только крайне глупая, вредная форма протеста. Не столько против врагов России и русских, сколько против самой России, нашего народа, наших традиций, истории наших предков. Свастика – это порождение политического мифа, политический символ врага, который оказался в руках тех, кто выдаёт его за русский национальный символ.
Люди со свастиками – русское движение? А кто же тогда наши предки, которые бились насмерть с фашистами со свастиками на рукавах шинелей? Кто русские на самом деле? Возможны ли вообще «патриоты» со свастиками? Ответ однозначен.
Незрелые юнцы хотят быть «жёсткими». Им не хватает «жёсткости» в традиционном русском мировоззрении. И кто-то очень умный придумывал для них нордические, арийские мифы, чтобы увести от истины. И «жёсткость» этих мифов и символов – оскорбительна для русского большинства. Суть его в том, чтобы не быть русским – в языке, в поведении, в символах и святынях.
Левая мифология в русском движении вызывает в качестве альтернативы симпатии к некоей «правизне», которую запутавшиеся молодые люди видят в германском национал-социализме. «Правизна» эта в том, чтобы быть беспощадными к собственному народу. Но с каких пор желание мук собственному народу и прославление его мучителей – стало «правым»? Напротив, национал-социалистические выдумки – это удел леваков, анархистов, западников. В такой «правизне» нет вообще ничего русского.
То, что евреи бурно реагируют на свастику, – понятно. У них это часть «гражданской религии», мифа о Холокосте. Это часть их национальной идеологии. У нас же, русских, чужое втискивают в национальную идеологию только чтобы обособиться от русского большинства, которое они с презрением называют «овощами». Мол, что они могут понимать! Молодняк, не имеющий ни образования, ни опыта жизни, считает, что может поучать всех подряд. Для многих это единственный способ не быть замухрышками, лузерами, ничтожествами. Неадекватный выбор, лишающий человека даже тех перспектив, которые у него ещё есть. Со свастикой человек кажется себе значимее, допущенным до некоей важной истины. На поверку всё ограничивается болтовнёй за пивом. А жизнь-то проходит. И кому-то надо, чтобы она вот так прошла.
Тщетны попытки привязать свастику к русской культуре. Это возможно лишь разного рода спекуляциями, которые любое колесо принимают за «солярный символ», а не за средство передвижения. Иные умиляются, что «наша свастика» лучше, чем «их свастика», потому что вращается в правильную сторону. Но куда бы ни крутилась свастика, она у русских в символику власти никогда не входила. В религиозную основу – также. Свастичный орнамент, вероятно, имеет общеарийское распространение, но относится либо к глубокой древности, либо к культам Востока, изредка встречается на русской периферии – в глубинке. В русской древности свастичного символа нет. В русском простонародном быту он зафиксирован только в орнаменте, который лишён какой-либо сакральности.
Свастичный орнамент мог иметь смысл оберега, но не был столь распространён в русском прошлом, как другие орнаменты. Выделение его среди прочих орнаментов и придание ему какого-то особого смысла для русских безосновательно. Такие же орнаменты мы видим и у итальянцев, и у американцев. В Древнем Риме свастичный орнамент также не был доминирующим и встречался достаточно редко.
Примечательно, что маргиналами свастика используется всегда с политической нагрузкой. Она притягивает лишь ничтожную часть молодёжи. Русское большинство за свастикой никогда не пойдёт. Чего же добиваются её приверженцы? Только одного – самоутверждения как секты. Притом секты политической, внедрённой в русское движение, но не признающей себя его частью. Некоторые из этих сектантов использование свастики пытаются оправдать, выдавая её за христианский символ. При этом предъявляют как доказательство крайне редкие для христианских храмов свастичные орнаменты, либо ещё более редкие начертания свастик в захоронениях первых христиан.
Возможно, свастика не была чужда христианам в некие очень отдалённые времена, но тогда она не имела значения общехристианского символа. Теперь – тем более. Свастичный орнамент и вовсе не является символом. Это просто украшение. Оно присутствует не только на полотенцах и скатертях северорусских крестьян, но и в орнаментах Зимнего дворца. Иногда может быть также украшением церквей. Но и только.
До войны с Гитлером можно было считать, что «гамматический крест» – лишь одна из многочисленных форм креста (о чём писалось в руководствах по литургике). Теперь нельзя. «Гамматический крест» получил некоторое распространение только в связи с модой на восточные веяния, нахлынувшие в Россию из Европы в конце XIX века. Но не всё, что используют или использовали в жизни христиане, можно считать христианскими символами. Свастика теперь – скорее антихристианский символ. По крайней мере в России его активно используют именно антихристианские политические секты.
Свастичный орнамент не являлся до фашизма в Европе чем-то особенным, но встречался всё-таки относительно редко, а свастика в виде символа – ещё реже. Скорее всего, она как символ имеет восточное происхождение, а в Германии появилась благодаря увлечению восточным мистицизмом.
Мне довелось побывать в Непале и Индии, и я не могу сказать, что свастика там особенно распространена. При огромном количестве разного рода сувенирных побрякушек, никаких свастик мне найти не довелось. Свастику с короткими «загибами» я видел лишь на одном лотке. Свастика «пошла в тираж» в виде обособленной фигуры только в гитлеровской Германии, которой она целиком и полностью принадлежит как политический символ. Как известно, свастика использовалась до Гитлера не только в Германии, но после Гитлера уже ни в одном европейском государстве её не было.
Итак, символ свастики для русских нехарактерен; свастичные орнаменты, даже если предполагать их древность, никакой политической нагрузки никогда не несли, они не являются собственно русскими; тиражирование свастики в Европе связано с увлечением восточным мистицизмом. Вывод: для русского политического движения в качестве символа свастика совершенно неприемлема, поскольку связана с гитлеровским фашизмом, ставившим себе задачу полного уничтожения русских.
Из сказанного следует сделать вывод, что увлечение свастиками в русском общественном движении вредно и должно изживаться. Это чужой и даже прямо враждебный для нас символ.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
cosak's journal
Previous
